Баухаус: наследие легендарной школы в Москве

Жаннат Идрисова
9 Августа 2019
723
Баухаус: наследие легендарной школы в Москве

В этом году архитектурные и дизайнерские сообщества многих стран отмечают важную дату — 100-летие Баухауса, немецкой высшей школы строительства и конструирования, положившей начало одноименному стилю.

Рассказывая о легендарном институте, принципы которого распространились по всему миру и стали основополагающими в модернизме, мы акцентируем внимание на том, как он был связан с Россией, в частности, в каких московских зданиях просматриваются его традиции.

Символ новой веры

Школа была открыта в апреле 1919 года в Веймаре. Ее первый директор и вдохновитель, немецкий архитектор Вальтер Гропиус, начинавший карьеру вместе с такими титанами как Ле Корбюзье и Людвиг Мис ван дер Роэ, так сформулировал задачу преподавателей и студентов: «Мы хотим вместе придумывать и создавать новое здание будущего, где все сольется в едином образе: архитектура, скульптура, живопись — здание, которое, подобно храмам, возносившимся в небо руками ремесленников, станет кристальным символом новой, грядущей веры».

В этом не лишенном поэтики высказывании отразились основные принципы Баухауса, которых насчитывается пять: «Финальная цель всякой художественной деятельности — здание», «Единство живописи, скульптуры и архитектуры», «Простой и функциональный дизайн, который можно тиражировать», «Доступное жилье для всех», «Форму определяет функция, а каждый предмет должен быть красивым и удобным».

02_Вальтер Гропиус. Здание Баухауз в Дессау. 1926. Фотография Л. Мохой. Stiftung Bauhaus Dessau.jpg

06_Поселок_Тертен_Дессау.jpg

Таким образом декларировалось намерение избавляться в архитектуре от лишних деталей и выводить на первый план конструктивные приемы, передовые инженерные решения, что соответствовало требованиям эпохи индустриализации и промышленного прогресса. Кроме того, художники и архитекторы Баухауса, надеясь на грандиозную социальную реформу, проявляли интерес к теме строительства массового, типового жилья, в котором абсолютно всем слоям населения были бы доступны высокие стандарты жизни. В итоге эти постулаты и определили формирование архитектуры ХХ века.

«Не смотри, они из Баухауса!»

Стоит отметить, что школа Баухаус просуществовала недолго — с 1919 по 1933 год, тем удивительнее мощность ее воздействия на развитие мирового зодчества и дизайна.

Вкратце об организации учебного процесса: программа, аналогов которой тогда не было, состояла из трех курсов. На первом — подготовительном — студенты получали базовые знания о цветах, формах, фактуре материалов, законах пропорций. Второй курс был посвящен практике, студенты в мастерских сами делали вещи: мебель, декоративные предметы интерьера и т.д. На третьем курсе слушатели Баухауса работали уже более масштабно — на строительной площадке. К слову, историю искусств в этой школе начинали преподавать ближе к концу обучения — для того, чтобы у начинающих мастеров не возникало желания подражать классикам.

Кадровый вопрос был решен Гропиусом на высшем уровне. Мастерскую вит­ражной живописи возглавил художник и теоретик искусства Пауль Клее, обработки металла — венгерский живописец Ласло Мохой-Надь. Здесь также читали свои лекции Тео ван Дусбург, Лионель Фейнингер, Оскар Шлеммер, Иоганнес Иттен. С лета 1921 года в Баухаусе начал работать художник Василий Кандинский, назначенный руководителем мастерской живописи и фрески. Советский художник-­авангардист Эль Лисицкий не читал в этой школе лекций, но постоянно общался с ее преподавателями.

По воспоминаниям современников, Гропиус создал в учебном заведении, называемом впоследствии «лабораторией модернизма», уникальную творческую атмосферу, в которой зародился новый тип студента-художника — свободолюбивого, пренебрегающего традиционными условностями. Слушатели школы часто устраивали вечеринки, театрализованные представления, шили для них специальные костюмы и придумывали образы, предполагающие, например, необычные прически. Случалось, что на улицах матери семейств запрещали дочерям глазеть на студентов, весело шагающих на подобный праздник: «Не смотри, они из Баухауса!»

«Лаборатория модернизма» и СССР

По словам экспертов, в 20-е годы лучшие творческие силы Германии и советской России вели постоянный активный диалог. В нашей стране художники были как никогда вовлечены в общественные и политические процессы, формировали искусство нового общества, и, на их взгляд, прогрессивные зарубежные коллеги, например, баухаусцы, могли бы внести в этот глобальный проект свою лепту.

Как рассказали ВОМС сотрудники Музея МАРХИ, в 1927 году в здании ВХУТЕМАСа (Высшие художественно-технические мастерские) на Рождественке состоялась Первая выставка современной архитектуры, где были представлены творческие работы не только советских, но и всех значимых европейских архитекторов того времени. Проектам Баухауса был отведен специальный раздел.

В то же время, западные мастера с надеждой смотрели на молодое советское государство, казалось бы, готовое принять все архитектурные новшества.

Представители немецкой школы — ее второй директор Ханнес Мейер, а также выпускники и студенты — приезжали в Москву в 30-е годы, общались с российскими коллегами и даже работали с ними. В современной Москве можно увидеть несколько зданий и объектов, построенных с их участием. Рассматривая эти объекты, следует помнить, что зарубежные специалисты работали в составе проектных организаций, по заданиям и требованиям советских партийных чиновников, поэтому не могли дать волю своей фантазии. Но верность функциональному подходу они сохранили.

Лаконичность «Аэропорта», необычность «Физкультуры и спорта»

Сотрудник Баухауса, венгерский архитектор Тибор Вайнер принимал участие в проектировании станции метро «Аэропорт», которая была открыта в 1938 году в составе второй очереди московского мет­рополитена.

aeroport-15-2880x1800.jpg

aeroport-17-2880x1800.jpg

aeroport-16-2880x1800.jpg

Вместе с советскими коллегами Вайнер старался отразить в оформлении зала тему советской авиации. Главная находка команды в этой части — проходящие через свод станции длинные узкие рельефные полосы, напоминающие стропы парашюта. Они пересекаются между собой и создают ощущение простора, легкости и воздушности.

А особой декоративной выразительности удалось добиться с помощью рельефных веерообразных вставок, напоминающих, опять же, стропы. Эти вставки облицевали известняком и фиолетовым мрамором, а пространства между ними заполнили мрамором светло-коричневого цвета. Гармоничное сочетание материалов разных оттенков и фактуры сделало путевые стены колоритными при всей неброскости декора.

Еще один объект, отсылающий к немецкой школе, сохранился на территории ВДНХ. Это построенный в 1940 году павильон, который изначально был создан для Международной организации помощи революционерам (МОПР). В 1954 году он стал называться «Физкультура и спорт», такое наименование сохранилось и по сей день. Над ним работал выпускник Баухауса Макс Краевский совместно с архитектором Фаиной Белостоцкой. К слову, Краевский же был автором дизайна ламп в классах школы в Дессау.

Павильон одноэтажный, с многогранной основой, увенчанной объемной пятигранной башенкой. Форма здания, похожая на пятиконечную звезду, необычна, потому применялась в 1930-е годы крайне редко, например, для вестибюля станции «Арбатская» Филевской линии и театра Советской (теперь Российской) армии.

В случае с этим объектом ВДНХ подобное решение архитекторов было оправданным, принимая во внимание, что его экспозиция была посвящена деятельности организации, поддерживающей революционеров.

Стены павильона частично облицованы мрамором. В середине 50-х годов здание получило новый декор, соответствующий назначению «Физкультура и спорт», — решетки со спортивными сюжетами. В начале ведущей к павильону аллеи появились скульптурные группы «Футболисты» и «Баскетболистки», а недалеко от входа была установлена композиция «Альпинист и альпинистка». В 2016 году эти скульптуры были отреставрированы.

ZIL_8585.jpg

Связь с немецкой школой имеет и столичная клиническая больница №59, что на улице Достоевского — над ее проектом начинал работать Филипп Тольцинер, один из баухаусских архитекторов. Пятиэтажное здание замышлялось как корпус академии имени Лазаря Кагановича. Однако в процессе его возведения планы изменились, решено было строить больницу.

Лечебное учреждение тем не менее отражает принципы стиля: отсутствие явного декора, лаконичность, ясность линий, «ленточность» оконных рядов.

Стоит отметить, что Тольцинер также занимался застройкой первого жилого квартала Орска (Южный Урал) и участвовал в разработке одного из конкурсных проектов московского Дворца Советов (этот, как модно сейчас говорить, кейс не был реализован).

Дом для советских финансистов

В 1928-1930 годах в Москве на Новинском бульваре был построен дом для работников Народного комиссариата финансов СССР (Наркомфина). Его проект, разработанный архитекторами Моисеем Гинзбургом, Игнатием Милинисом и инженером Сергеем Прохоровым, выиграл конкурс на лучший эскизный проект жилого дома трудящихся, организованный журналом «Современная архитектура».

Narkomfin.jpg

Здание в духе конструктивизма авторы определяли как «опытный дом переходного периода». Гинзбург в своей книге «Жилище» писал: «Для того, чтобы способствовать быстрейшему, безболезненному переходу к более высоким социальным формам хозяйства, было запроектировано необязательное, но возможное общественное питание, стирка белья, уборка помещений и пребывание детей в детском саду. В связи с этим предполагалась постройка самостоятельного коммунального корпуса, соединенного теплым переходом с жилыми помещениями. В коммунальном корпусе должны быть размещены спортзал, кухня, столовая с помещениями отдыха и летняя столовая на крыше; затем отдельно стоящий дом для детей и самостоятельный служебный двор (механическая прачечная, сушилка и прочие служебные помещения)».

В доме были длинные холлы, похожие на коммунальные коридоры. Квартиры небольшие, зато двухуровневые. Солнце на восходе светило в окна спален, на закате — гостиных.

Цветовое решение для помещений дома создавал профессор Баухауса Хиннерк Шепер, приглашенный авторами в 1928 году. Оригинальная колористика стен, увы, не сохранилась, увидеть цветовые решения можно, только посмотрев архивы Баухауса или книгу Гинзбурга, где указано: «Теплая гамма, в основном: потолок — светлая охра, стены светло-желтые (лимонные). Холодная гамма, в основном: потолок голубой (брауншвейг), стены сероватые и зеленоватые».

Сегодня этот дом, пришедший в упадок, полностью реставрируется. Символично, что в разработке проекта восстановления принимал участие архитектор Алексей Гинзбург, внук Моисея Гинзбурга.

Подарок будущим авиастроителям

И еще один осуществленный при участии баухаусца объект в столице — так называемый моторный корпус Московского авиационного института (сегодня здесь размещается факультет №2 «Двигатели летательных аппаратов» МАИ). К нему в 30-е годы приложил свою руку немецкий архитектор Конрад Пюшель, который, как и Тольцинер, работал в разных городах России. Его поражали, судя по воспоминаниям, методы работы в СССР, направленные на соблюдение плана любой ценой.

00369b7a9e90feb9d4a847da4dca7e1e23709708.jpg

В четырехэтажном здании факультета, на первый взгляд, нет ничего особенного, однако его простота и подчеркнутая функциональность делают его стильным и вневременным. Не так давно он был отремонтирован, так что нынешние студенты грызут гранит науки в отличных условиях.

Были еще несколько столичных проектов с участием преподавателей и выпускников знаменитой школы, которые, к сожалению, по разным причинам остались только на бумаге. Однако тот факт, что в год столетия Баухаса Москве все-таки есть чем похвастаться, безусловно, радует.

Копировать ссылку
Автор материала: Жаннат Идрисова
Мегаполис
Копировать ссылку
«Профессию сварщика можно сравнить  с творчеством  художника»
«Профессию сварщика можно сравнить с творчеством художника»
Валерий Онищенко, 33 года, сварщик Завода металлоконструкций (МКЗ) Концерна «КРОСТ», победитель конкурса «Московские мастера».
26 Октября 2018
3990