Назад
412

Сергей Чобан: «Москва, я считаю, развивается в нужную сторону»

Сергей Чобан: «Москва, я считаю, развивается в нужную сторону»

Руководитель архитектурного бюро SPEECH Сергей Чобан является одним из самых успешных архитекторов не только России, но и Германии. Специалисты подобного уровня и работой над своими проектами, и даже самим образом мышления вносят весомый вклад в развитие отрасли. В беседе с ним обозреватель ВОМС обсудил вопросы как сугубо профессиональные, так и вполне приземленные, близкие обычным горожанам.

Стоит отметить, что в конце 2019 года вышел путеводитель «Три дня в Москве», совместный проект главного редактора журнала speech: Анны Мартовицкой и Сергея Чобана, сделавшего иллюстрации. Несколько страниц книги посвящены парку «Зарядье», с которого и начался разговор.


«Зарядье» — это очень важный проект»

— Сергей Энверович, многие герои наших публикаций высказывают мнение об этом общественном пространстве Москвы — кто-то эмоционально, кто-то более взвешенно. Отзываются, как правило, положительно, хотя раньше в СМИ и блогах было много критики. Хотелось бы услышать вашу оценку, точку зрения эксперта с мировым именем.

— Я воспринял положительно всю историю возникновения парка, начиная с первой идеи, которую высказал президент Владимир Путин и которую реализовал мэр Москвы Сергей Собянин вместе с Маратом Хуснуллиным, тогда еще вице-мэром по строительству. Конечно, очень большую роль как руководитель авторского коллектива сыграл и главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов.

2276.jpg

В целом, мне кажется, это очень важный проект, потому что впервые в России на участке, который мог бы быть застроен как многофункциональный коммерческий квартал, возник выдающийся парк, заявивший о себе интернационально. Это очень живое, органично вписавшееся в тело города пространство, где архитектура, ландшафт и интерьер переходят друг в друга, как и должно быть в современном парке. Очень фотогеничное место. Сегодня висячий мост — одна из самых известных столичных точек для селфи, популярная у москвичей и гостей города. Могу поздравить всех, кто принимал участие в реализации этого проекта, с результатом. И я был бы действительно удивлен, услышав, что и сама идея, и ее реализация могут вызывать иные эмоции, кроме положительных.

— На что посоветовали бы обратить внимание человеку, впервые пришедшему в парк?

— Там потрясающая панорама Кремля, колокольни Ивана Великого, собора Василия Блаженного и Спасской Башни, красивый вид на высотку на Котельнической набережной. Очень интересно вписывается в холм покрытие над террасой концертного зала. Мне очень нравятся все эти переходы, которые заканчиваются мостом, и с моста — снова выход к филармонии вдоль кромки парка к воде, к Москве-реке.

Весь город как на ладони — это действительно возможность обзора, которой не было, когда там стояла гостиница «Россия».

— В путеводителе «Три дня в Москве», который вы иллюстрировали, указано немало знаковых мест столицы. А если у гостя, скажем, суперблиц — полдня на прогулки? Каким архитектурным изыскам уделить внимание, ваши рекомендации?

— Это, безусловно, поход на Красную площадь. Потом осмотр Соборной площади, я считаю, что это великолепный памятник мировой архитектуры и потрясающая реализация принципов русской архитектуры с характерной для нее свободной композицией доминант в пространстве.

Потом я бы посмотрел на Дом на набережной — как на отражение послереволюционной истории и пример того, как в 1930-е годы проектировались крупные жилые комплексы. Это ведь одновременно и очень трагическая история, отражающая период репрессий, и в то же время история создания совершенно новой архитектуры, нового архитектурного языка.

0C3A0820.jpg

И, конечно, я бы посетил ММДЦ «Москва-Сити», в том числе поднялся бы на 89-й этаж башни «Федерация», где расположена смотровая площадка с круговым обзором. Сегодня это очень популярное место, откуда можно рассмотреть Москву сверху, увидеть, как она построена с точки зрения градостроительных принципов, в том числе охватить взором систему знаменитых высотных доминант — «семи сестер», созданных в 1940-1950-е годы. Вот этих объектов, дающих представление о старой Москве, Москве начала первой половины XX века и Москве практически рубежа ХХ-ХХI веков, мне кажется, на полдня хватило бы.


«Город — среда для человека»

— Касательно «Москва-Сити» — деловой центр в свое время тоже нещадно критиковался, что не помешало ему стать символом современной столицы. Парадокс?

— Я думаю, основная причина критики в том, что качество общественных пространств делового центра до сих пор, к сожалению, оставляет желать лучшего. Пешеходы все еще не чувствуют там себя желанными гостями — на уровне первых этажей пространствам для социальной активности пока по-прежнему не хватает разнообразия.

Но с точки зрения высотного силуэта, считаю, что та критика, которая звучит в адрес делового центра, необоснованна. Потому что сегодня для всех европейских городов создание нового высотного горизонта — это совершенно естественный и очевидный путь развития. Он может кому-то нравиться, а кому-то нет, кто-то, не исключаю, даже может считать, что Москва должна по-прежнему оставаться 4-5-этажной. Однако, если посмотреть на развитие других европейских городов — Барселоны, Милана, Лондона, — становится очевидно, что наличие высотных доминант сегодня является уже неотъемлемой частью европейского мегаполиса. Даже в Париже такие акценты возникают уже не только в Дефансе — экспансия происходит и в сторону исторического центра города.

— Вы нередко говорите о том, что необходимо грамотное совмещение старинных, исторических уголков и современно обустроенных территорий. Есть ли какие-то общие правила для этой работы?

— Это сложная задача, поэтому она каждый раз должна решаться индивидуально. Очевидно, что прежде чем сносить какое-либо здание, нужно подумать не единожды, нельзя ли его использовать повторно, каким-то образом сделать частью ансамбля, потому что функция города в том числе состоит в том, чтобы хранить память о различных эпохах, историю самых разных периодов существования. Путем сноса мы уничтожаем эту историю. Да, иногда кажется, что она не очень значительна. Но потом оказывается, что атмосфера кафе 70-х годов — тоже важная часть нашей летописи.

— Актуальная среда города 20-х годов XXI века — какова она, на ваш взгляд? И вписывается ли ее определение в нынешние мировые архитектурные тренды?

— Сам город — это в первую очередь, как вы правильно сказали, среда, внутри которой существует человек. Это не только здания, но еще и пространство, в котором человек перемещается. И принципиально важное значение приобретает то, что мы видим, передвигаясь по городу, какие детали фасада, мощения, благоустройства, которые мы ощущаем вокруг себя. Комфортно ли нам их наблюдать. Это сегодня и есть самое главное.

DJI_0463.jpg

Что касается трендов — я думаю, если не все, то очень многие города сегодня стараются развиваться именно как комфортные для человека (пешехода) пространства. И умение решать важные городские проблемы через общественные пространства, умение приходить к единству взглядов с жителями, добиваться их позитивного восприятия этих перемен – это крайне важно.

— Что касается единства мнений власти и горожан: достаточно ли, по-вашему, у Москвы механизмов обратной связи? Скептики кивают на Лондон — там, дескать, получше…

— Ничего о Лондоне сказать не могу, а вот, например, в Берлине, как и в Москве, проходят общественные слушания, зачастую очень остро. Как и в Москве, обсуждение организуется и на уровне всего города, и на уровне районов. Накал дискуссий показывает, что вопросы обсуждаются, а не утаиваются. Я думаю, эти процессы всюду схожи. Москва развивается, и развивается, я считаю, в нужную сторону. А раз так, значит, механизмы найдены верные.

— А нет ли противоречия в том, что комфорт городской среды определяется уровнем взглядов пешеходов и велосипедистов, а городу для силуэта нужны и, условно говоря, небоскребы. Как все вписать в одну концепцию?

— Ну, у высотных зданий ведь тоже есть цоколи. И для создания комфортной среды очень важно, во-первых, максимально продуманная концепция первых этажей, как с функциональной, так и эстетической, тактильной точки зрения. Во-вторых, мы не должны забывать, что, возводя высотные здания, мы высвобождаем территорию под зелень. То есть при той же или даже более высокой плотности застройки мы занимаем меньшую территорию, давая городу больше возможностей для организации зеленых насаждений и общественных пространств.

 

«Язык меняется медленно»

— Об архитектурном языке, который вы упомянули, — он, как вы говорили, трансформируется очень медленно. В последние десятилетия ситуация не изменилась? Есть впечатление, что темпы ускорились.

— Мне кажется, технологии меняются быстрее, чем архитектурный язык. И с точки зрения языка нам по-прежнему очень близки и понятны поиски и послевоенных лет, и, конечно, 1960-х. Недавно мы, например, праздновали столетие выдающегося немецкого архитектора, единственного живущего в Германии Притцкеровского лауреата Готфрида Бёма. Так вот, его здания из бетона, построенные в 1960-е, до сих пор являются недостижимым примером скульптурно-бионической архитектуры. Да, возможно, нам кажется, что все движется очень быстро, но на самом деле объекты, которые задавали тренды формообразования в 1960-е и 1970-е годы, не устарели и сегодня. И в современных публикациях в профессиональных СМИ, и на сайтах до сих пор можно нередко встретить пансионат «Дружба» Игоря Василевского или знаменитое здание министерства автомобильных дорог Грузинской ССР 1975 года. А последнее, как мы помним, отсылает нас к проектам горизонтальных небоскребов Лисицкого, которые и сами по себе сохраняют актуальность, и вдохновляют современных архитекторов на поиски.

Так что я не сказал бы, что тенденции меняются слишком быстро. Конечно, свежие проекты всегда выглядят интереснее тех, что уже пожили, — мир сегодня слишком настроен на новости. Но в то же время архитектурный язык, вращающийся вокруг разных моделей модернизма, на мой взгляд, за прошедшие сто лет особых тектонических сдвигов не пережил.

– Опять же архитектура и время: вы не раз говорили о важности подхода к материалам, выборе таких, которые способствовали бы красивому старению городов.

— Да, верно. Сегодня во всем мире, в том числе в Западной Европе, много зданий создается заведомо на определенный период, и ресайклинг, то есть повторное использование материалов, из которых они построены, заложен в проект изначально. Так что есть здания условно временные, но, безусловно, есть и должны быть такие, которые способны прослужить очень длительное время. И во втором случае тема долговечности применяемых материалов становится очень актуальной, причем думать нужно не только о выборе в пользу того или иного материала, но и о характере обработки его поверхности. Применяя, например, натуральный камень, необходимо добиваться на поверхности более мелких деталей, которые лучше воспримут патину, а если нет возможности сделать это, то стоит отдать предпочтение кирпичу — материалу, который сам по себе способен создать более мелкую c точки зрения масштаба применяемых элементов и за счет этого более оптимально существующую во времени поверхность.

0C3A7299.jpg

 

«Любил рисовать свой родной красивый город»

— Что касается профессионального пути — из бесед с вашими коллегами, другими архитекторами, я поняла, что дороги к призванию разные: у одного город был красивый, вдохновляющий, другой любил рисовать, третий пошел в архитектуру по совету близких. Как складывалось у вас?

— Ну, примерно так же, только в комплексе: и город был красивый, и любил рисовать, и близкие были «за». (Смеется.) Да, рисовать я начал еще в детстве, мне очень хотелось запечатлеть родной город, Ленинград, сейчас Санкт-Петербург, понять и попробовать передать его красоту. Так что это, кроме шуток, явилось сильнейшим мотивом.

— В 90-е годы вы уехали работать в Германию. Насколько это было сложно или, напротив, легко для вас?

— Для меня главная сложность тогда, в начале 90-х, заключалась в том, что я очень хорошо понимал: реализоваться как профессиональный архитектор мне в ближайшие годы вряд ли удастся — просто потому что ситуация в стране этому совсем не способствовала. Определенный профессиональный опыт я смог получить в мастерской Вениамина Борисовича Фабрицкого, но по большому счету видел, что теряю время и что мне нужно искать другие возможности для профессионального роста, в том числе и в области рабочей документации, и в части претворения своих идей в жизнь.

И в этом смысле Германия тогда предоставляла большие возможности, потому что известное во всем мире высокое качество разработки проектов, рабочей документации — именно там. Мне удалось достаточно быстро найти там работу, многие люди приложили усилия к тому, чтобы я чувствовал себя как дома.

Но в целом это был вынужденный переезд, и слава Богу, что наше молодое поколение уже не знает, каково это — не иметь возможности реализоваться на родине. Я являюсь одним из инициаторов и куратором Российской молодежной архитектурной биеннале в Казани, и главной задачей этого конкурса как раз и является формирование механизма по выявлению лучших молодых архитекторов страны и обеспечению их реальными заказами. «Где родился, там и пригодился» — это, на мой взгляд, очень правильный подход, на этом пути и возникает собственная архитектурная школа.

— SPEECH вы основали в 2006 году, почти 15 лет успешно реализуете проекты не только в России, но и в других странах. Над чем сейчас работаете в России? Если возможно, с деталями, подробностями.

— Художественная галерея в Перми — очень интересный проект, который полностью реализован будет, надеемся, к 2023 году, к 300-летию города. Галерея обладает уникальным собранием, жемчужина которого — пермская деревянная скульптура. Среди других важных актуальных проектов — культурный кластер во Владивостоке, вторая очередь бизнес-центра «Невская ратуша» в Санкт-Петербурге. В Москве — музейное пространство для произведений современного искусства в Хлебозаводе на Красной Пресне, которое будет открыто в будущем году.

— А из зарубежных, европейских кейсов?

— Сейчас у нас интересные проекты идут в Берлине, они связаны с ревитализацией промышленных территорий, в том числе крупных заводских территорий, которые находятся под охраной государства. Применяем большое количество дерева, интеграция этого материала в проекты сейчас происходит все чаще, и это очень интересный процесс. Вот сейчас, например, реализуется по нашему проекту главный офис компании Vattenfall, атриум которого решен как крупное многоуровневое общественное пространство, созданное преимущественно из дерева.

— Этот номер выходит накануне Международного Женского Дня. Ваши пожелания нашим читательницам?

— Женщины — это действительно прекрасная половина человечества, я желаю им процветания. В нашей профессии немало женщин, добившихся больших высот на архитектурном поприще, я это очень приветствую и желаю им в том числе и новых побед. А в целом всем желаю успехов в тех начинаниях, которые для них важны.

Копировать ссылку
Автор материала: Жаннат Идрисова
Интервью
Копировать ссылку