Назад
Алексей Тихонов: «Москва многогранна и трогает до глубины души»
19 апреля 2021
1608

Алексей Тихонов: «Москва многогранна и трогает до глубины души»

С Алексеем Тихоновым, заслуженным мастером спорта, двукратным чемпионом Европы и чемпионом мира по фигурному катанию мы в солнечный весенний день прогулялись по старому Арбату. Беседовали, разумеется, о спорте, а еще о творчестве, о преодолении трудностей, о Москве. Конечно, о главной ценности нашего гостя — семье, в которой две прекрасные дамы: партнерша в фигурном катании и в жизни Мария Петрова и дочка Полина.

Отмечу, что Алексей — не только спортсмен мирового класса, постоянный участник телевизионных ледовых шоу, зрелищных спектаклей, но и еще замечательный человек с обаятельной улыбкой. А еще он успевает сниматься в кино и заниматься тренерской работой. Спрашивая, умеет ли он что-то делать по строительной или ремонтной части, я не сомневалась в положительном ответе. И не ошиблась.

— Строительство всегда занимает какую-то часть моей жизни, — ответил он. — С детства брал пример со своего отца, Владимира Тихонова, который мог сделать многие вещи по дому, на даче. Деды и по папиной, и по маминой линии тоже были очень рукодельные. Передалось, наверное: могу и полки повесить, и что-то, где нужно, прибить, и комнату обустроить…

Поэтому я очень хорошо дружу с шуруповертом, молотком, ножовками. Нравится работать с деревом, чувствовать этот материал, когда он превращается в то, что ты задумал. Какая-то радость меня всегда посещает в эти минуты, и прямо уютно себя в этой работе ощущать. Это не так часто происходит, потому что большую часть времени занимает фигурное катание и тренерство. Но когда случается… С удовольствием работаю, на свежем воздухе особенно.

NAT_7391.jpg

 

«Что-то щелкнуло, и я понял: фигурное катание крепко засело в моей жизни»

— Алексей, ну а теперь о фундаменте вашей профессии. Вы были отданы в фигурное катание в Куйбышеве, ныне Самаре, в детстве. А когда пришло понимание, что это не только спорт, но уже и судьба?

— Да, 5 лет и 9 месяцев мне было, когда мама с папой привели меня в 10-ю детскую спортивную школу. Я проходил отбор, мне тянули ноги, смотрели, как могу делать «ласточку», «шпагат». Были какие-­то тесты. Я так радовался, что меня взяли! Моя первая тренер Вера Филипповна Бирбраер переехала в Куйбышев из Ленинграда, потому что ее сыну, болеющему астмой, наш климат подходил больше. Она учила нас ленинградской школе фигурного катания. А до переезда общалась с Людмилой Белоусовой и Олегом Протопоповым, великими спортсменами, олимпийскими чемпионами в парном катании. Я считаю большой удачей, что она к нам попала, помню, сколько она с нами возилась. Но практически до 13 с половиной лет мне как-то не очень было с этим фигурным катанием жить. Хотелось побольше мячик погонять, поиграть в волейбол… А тут по две-три тренировки в день.

— А что случилось потом?

— Мне было почти 14 лет, когда в Куйбышев на показательные выступления приехала сборная СССР по фигурному катанию, где были начинающие большие мастера, чемпионы мира среди юниоров Катя Гордеева и Сергей Гриньков, юные, но уже подающие надежды Наталья Мишкутенок и Артур Дмитриев, Майя Усова и Александр Жулин, одиночник Саша Фадеев. Мне как одному из лучших фигуристов области было доверено открывать второе отделение. И я тогда посмотрел на них, звезд, и понял, насколько фигурное катание может быть красивым видом спорта. Я видел, как все они создают какое-то чудо, пишут картины на льду, причем делают это так легко, что думаешь: «Это невозможно».

— И тогда?

— Что-то щелкнуло, и любовь к фигурному катанию и Алексей Тихонов нашли друг друга. После этих показательных выступлений мы с тренером поехали на сбор в Пермь, там я за короткое время выучил три тройных прыжка. Это был большой прорыв, важный период, когда я понял: фигурное катание – это то, что крепко засело в моей жизни, и я буду пытаться чего-то достигнуть. Появилось стремление выигрывать. Хотя нет, сначала было желание получить экипировку сборной Советского Союза. Чтобы была куртка с буквами СССР на спине. Мне казалось, это так красиво — носить эту вещь (смеется).

— Вы пошли в парное катание. Почему не в танцы?

— Я делал неплохо и тройные, и все другие прыжки. А потом, папа еще в советское время занимался бодибилдингом, и мне нравилось брать с него пример, поднимать грузы. И потому, наверное, поддержки стали одним из главных элементов для пары Мария Петрова и Алексей Тихонов, можно сказать, фирменным знаком. Были поддержки, которые делали только мы в мире, и, наверное, некоторые из них до сих пор никто не делает.

photo_2021-03-25_13-35-43.jpg

 

«Пара — это единое целое»

— Давайте вспомним 1989 год: вам 18 лет, и в вашей жизни состоялся первый пьедестал — «бронза» юниорского чемпионата мира в паре с Ириной Сайфутдиновой. Как это было, какие чувства испытывали?

— Это была вторая в моей жизни поездка за границу (первая — в Северную Корею, в Пхеньян, мы ездили туда на показательные выступления), в Сараево. Было полное ощущение праздника! Я скажу, что тренеры всегда своих учеников к таким состязаниям подводят в столь хорошей физической форме, спортсмены настолько готовы, что буквально звенят, как струны. Правда, на юношеском чемпионате ты сам этого еще не ощущаешь в полной мере из-за возраста. Думали тогда: главное, не ошибиться. И мы заняли 3-е место. Могли бы 2-ое, но допустили ошибку. В то время я сказал бы: «Это потому, что моя партнерша не сделала такой-то прыжок». Сейчас так не говорю, потому что понимаю: пара — это единое целое, невозможно делить ошибки. Этому же учу детей, своих воспитанников.

photo_2021-03-25_13-35-25.jpg

Но это была большая победа для меня, плюс поездка за границу, возможность посмотреть мир, это фантастика. И невероятно дружеская атмосфера запомнилась, радостная. Общались с иностранными спортсменами, менялись вещами. У меня была шапка-ушанка из кролика, я ее поменял на спортивную куртку у парня из сборной Канады. Это было удивительно — не столько обмен, сколько общение, когда ты понимаешь: «Ух ты, а люди-то все нормальные, и в других странах они такие же примерно, как и мы».

— Как ваша семья восприняла этот ваш первый большой успех?

— Очень радостно. Папа и мама всегда очень переживали за меня. Тогда еще невозможно было смотреть каждое выступление, поэтому я звонил и рассказывал о победах и о других достижениях, не только о первых местах. Они радовались и гордились.

 

«Татьяна Анатольевна очень многому меня научила»

— А потом в вашей жизни случился так называемый японский период. Чем он запомнился и в спортивном, и в бытовом плане?

— Да, моя тогдашняя партнерша Катя Муругова вышла замуж и перестала кататься, а мне не смогли найти другую партнершу. А это была школа ЦСКА, очень сильная. И тут начальнику команды армейцев поступает запрос от японцев на фигуриста. Он говорит мне: «Хочешь поехать, попробовать?» Я думаю: «21 год. Взрослый человек. Денег нет». (А когда мы выступали, у нас была стипендия вполне нормальная, рублей 120 в месяц). На шее у родителей сидеть не очень хотелось. И вот я решил посмотреть, что это такое.

NAT_7292.jpg

Поехал. Девочку, партнершу звали Юкико Кавасаки, фамилия не была связана с мотоциклом, я уточнял (смеется). Рост у нее был 147 сантиметров, и я – 186, вот такая пара была. Но чему-то научились.

— В материальном плане ожидания сбылись?

— Да, мне платили суточные, как и обещали. Моя зарплата в Японии составляла 1800 долларов, это были в 1992 году огромные деньги.

Из бытовых моментов: помню хорошо домик, в котором жил, — небольшой, но со всем необходимым. Это была самостоятельная жизнь в другой стране со своими правилами, традициями. Мне было очень интересно вспоминать английский язык, который учил еще в школе, потому что мы с Юкико разговаривали на таком миксе из английского, японского и русского. Сейчас немного жалею, что не учил тогда основательно японский язык.

Дважды мы стали чемпионами Японии, выиграли бронзовую медаль на большом турнире серии Гран-при страны. Это было большим успехом. Потом у партнерши случилась травма, и мы пропустили чемпионат мира. А спустя год на мировом первенстве в Токио заняли 15-е место. Тогда же в Токио я познакомился с Марией Петровой и Антоном Сихарулидзе. Да, первая встреча с Машей там состоялась. Они заняли то ли 7-е, то ли 8-е место, очень мне понравились. У них была легкость в катании, присущая Гордеевой и Гринькову, моим кумирам. И я, помню, подумал: «Вот повезло парню, какая чудесная партнерша».

NAT_7363.jpg

— Еще один яркий момент — сотрудничество с великой Татьяной Тарасовой, участие в ее ледовом театре «Все звезды». Мне кажется, работа с этим человеком дорогого стоит…

— Безусловно! Да, Юкико, к сожалению, остановилась в росте, наверняка травма сыграла свою роль. Можно было еще покататься в Японии, поменяв партнершу, пойти в их федерацию… Но, когда я был в Москве в отпуске, Татьяна Анатольевна меня увидела и пригласила в свой театр. Она удивительный человек, гениальный тренер. Очень многому меня научила — от выбора музыки до актерского мастерства, внесла большую лепту и в мою карьеру, и в жизнь. У нее уникальный талант вытаскивать из спортсменов лучшее, на что они способны. Два года я выступал в театре, это была большая честь.

— Однако по большому спорту все же скучали?

— Да, я скучал. И тут появилась возможность вернуться туда, встав в пару с Машей Петровой. Я переживал, как Тарасова к этому отнесется. А она сказала: «Конечно, иди! И давай, работай!» Наверное, она что-то увидела во мне, раз так легко отпустила. Чтобы я шел к своей мечте, к своей цели.

— Но — это уже известная история — вы почти сразу же передумали и вернулись в театр. Что послужило толчком к тому, что спустя время вы сказали Маше: «Давай попробуем еще раз»?

— Да, я как-то дрогнул, подумал: «Вдруг не получится?» А потом понял, что это было огромной ошибкой. Спасибо Машиной маме, моей теще, она уговорила ее дать мне шанс. Сказала: «В жизни всякое бывает». И это для меня было огромной наукой на будущее. И когда Мария приняла решение, я осознал окончательно: все мосты за спиной сожжены, и вот тут только вперед.

— У вашей пары — красивой, особенной, был потрясающий золотой период. Но, наверное, было трудно?

— Когда мы ехали на первый турнир в своей совместной карьере, я видел, что все так скептически на нас поглядывали. А мы верили друг в друга, брались за руки и катались. Было страшно, да, конечно, но звучали первые ноты, и происходило превращение. В первом состязании мы заняли 2-е место, а следующее, финал этапа Гран-при, уже выиграли. А после, в 1999-м, и чемпионат Европы взяли — всего после семи месяцев тренировок. Это радостное событие добавило еще уверенности в себе.

Потом едем на чемпионат мира. Должны были быть третьими, но тут польская пара Дорота Загурская и Мариуш Сюдек заявили: «Мы уходим», и им дают «бронзу», а нас смещают на 4-е место. Мол, катайтесь лучше (смеется). Но не суть. На следующий год мы выиграли и мировой чемпионат.

На чемпионате мира в Калгари в 2006 году мы завоевали третью ступеньку, наши извечные соперники, китайские спортсмены Ксю Шень и Хонбо Чжао тогда сказали: «Маша и Алексей, вы лучше всех, сегодня вы — чемпионы». А в силу определенных политических причин нам «золота» не дали, так случается. Это же после Олимпиады в Турине, где россияне много взяли наград. И было, видимо, решено раздать медалей еще другим странам. Но слова соперников, тогда уже не выступавших, были для нас очень ценны. И хочу сказать, что Людмила и Николай Великовы, у которых мы тренировались, — чудесные люди, большие профессионалы, беззаветно влюбленные в фигурное катание.

 

«Мария, ты была права!»

— Я посчитала: в этом году исполняется 15 лет запуску на Первом канале ледовых шоу, в которых вы с Марией блестяще выступаете. Помните то, первое?

— Да, нам звонит Илья Авербух и говорит: «Вот такой проект, кататься со звездами, приходите». Маша мне: «Пошли, интересно же!» Я ей: «Да ты с ума сошла? Это невозможно. Как ты человека за неделю научишь кататься, если он вообще не стоял на коньках?» Но потом Илья снова: «Давайте попробуем». И Маша встает в пару с музыкантом-джазменом Игорем Бутманом, а мне дают Анну Большову, актрису кино и театра. Начинаем, и что-то получается, и даже интересно... Спортивный и продюсерский подход Ильи — проявить лучшие стороны таланта артиста и спортсмена, плюс спрятать недостатки и еще создать интересный мини-спектакль. И я смотрю — это так здорово! И мысль: «Господи, как же Мария была права!» И, естественно, молодец Илья Авербух, который придумал все это.

Я потом еще думал: «Почему этого не случилось раньше?» Насколько бы этот проект помогал в создании образов, историй в большом спорте. А сейчас фигуристы, я смотрю, стали делать программы не просто «Встали-поехали-прыгнули-повращались». Многие подсматривают образы в «Ледниковом периоде» и переносят их на площадки соревнований. И пусть берут, как говорится, все для вас, для общей пользы.

— Илья ведь не остановился на этом: начал ставить еще и настоящие ледовые спектакли, в которых вы с Машей, по его меткому выражению, чемпионы зрительских сердец, неизменно с успехом принимаете участие. Но вы еще и фактически актер театра и кино! Расскажите об этой вашей стезе.

— Да, после второго сезона шоу Первый канал решился на съемки большого сериала о жизни в фигурном катании. И вот Рома Костомаров, Леша Ягудин, я, Саша Абт, такой фигурист-одиночник был, приняли в нем участие. Аня Большова, Валерия Ланская, Катя Гусева тоже снимались и помогали нам пробовать себя в актерском искусстве. Большая наука, конечно. Существование на площадке, определенная география, геометрия, движение. Актеры ведь профессионально ловят свет, а камеру не только видят – чувствуют буквально любой частью тела, спиной в том числе. Для нас главным было не подвести мастеров.

А потом мне предложили сыграть на сцене театра имени Вахтангова драматический спектакль с замечательной актрисой Екатериной Стриженовой, одной из моих партнерш. Помню, спросил тогда: «А почему я?» Оказалось, провели опрос, и больше всего зрителей проголосовали за нашу пару. Это была антреприза по пьесе Надежды Птушкиной «Ненормальная». Мы с Катей играли спектакль около четырех с половиной лет, показали его почти всей стране.

photo_2021-03-25_13-38-53.jpg

— Признайтесь: страшно было в первый раз?

— Страшно, Жаннат. Столько текста, на сцене мы вдвоем — как на ладони. Катя и Надежда Михайловна в меня поверили, огромное спасибо им за это. Я волновался в первый раз очень, а когда это случилось, Катя сказала: «Тихонов, если бы ты премьеру играл так же, как вчера вел себя на генеральной репетиции, то это было бы просто здорово. Но ты сегодня был лучше».

Это чудесно — попробовать в жизни что-то неизведанное, прикоснуться, в частности, к актерской профессии. И бывают съемки в кино, случаются, к счастью, и чем дальше, тем больше понимаешь, насколько это сложно и что не бывает простых ролей.

NAT_7370.jpg

 

«До сих пор верю в судьбу и чудеса»

— О вашем главном ресурсе жизненных сил — семье. Вы с Марией являетесь, без преувеличения, эталонной парой. Что стало главным залогом счастья — судьба или труд, совместная работа?

— Мне кажется, что судьба показала возможность, а работа доказала, что это может быть именно так. Все-таки, наверное, такой симбиоз. Потому что я до сих пор верю в чудеса, в судьбу, но если ты не будешь работать… ничего не случится в этой жизни, как бы ты не верил в чудеса (смеется).

— Ваша дочка Полина уже уверенно, с удовольствием катается, участвует в проектах. Как думаете, она пойдет по вашим стопам?

— Ей сейчас 11 лет, и ей нравится, хотя первое время на катке у нее в глазах был немой вопрос: «Папа, мама, за что?» Сейчас прыгает почти все тройные, получает на льду удовольствие, я и Маша рады этому. Рады тому, что позволяет нам учить себя, а то вначале не доверяла, не считала, что родители что-то понимают в этом деле. Едем как-то с тренировки, она мне говорит: «Папа, а вы, оказывается, тоже разбираетесь в катании…» Я: «Что значит — разбираемся?» Говорит: «Ну, я вот думала…» Просто были сперва свои незыблемые авторитеты: один тренер силен в прыжках, второй — в скольжении, вращении. Но, повторю, произошла смена настроения, она начала доверять и давать возможность ее учить.

Что касается будущего, то пока непонятно, она еще растет. Для одиночницы уже высокая. Было бы здорово, если бы попала в парное катание, как мама с папой. Но если что, есть танцы на льду — тоже прекрасный вид спорта. Сейчас могу лишь точно сказать, что это помогает ей в жизни, придает собранности, скоординированности.

— Наш традиционный вопрос — о Москве. Каковы отношения с ней? Какие уголки особенно любимы? Где проводите время с семьей?

— Мои впечатления о Москве в первый приезд — огромный мегаполис с большим количеством людей. Было не то чтобы страшно — неуютно. Но потом познакомился с ней, в основном, через друзей. Они показали мне вот этот старый Арбат с многочисленными переулками, Вахтанговским театром, стеной Цоя, повели на Воробьевы горы, в Лужники — удивительное место, в котором мы и катались, и просто гуляли, отдыхая. Лужники — это вообще истинно олимпийская территория, где проходила Олимпиада-80 и сохранилась удивительная архитектура.

Хотя мы и живем сейчас в Новой Москве, с удовольствием, когда есть возможность, выбираемся в центр. Наши любимые места: Лужники, Фрунзенская набережная, Чистые пруды, Патриаршие пруды. Я просто обожаю «Мастера и Маргариту» Булгакова и, когда бываю на Патриарших, словно чувствую: что-то все равно там такое происходит. Театральная Москва шикарна: Ленком, театр Эстрады, театр Станиславского, Содружество актеров Таганки, «Табакерка».

photo_2021-03-25_13-37-29.jpg

Город сильно меняется в отношении строительства, дорог, уважения к историческим ценностям. Видно, что много делается по реставрации не только объектов, охраняемых государством, но и зданий, не имеющих этого статуса. А какое внимание уделяется паркам, обустройству общественных территорий! Чтобы москвичи и гости столицы могли не только подышать свежим воздухом, но и получить эстетическое удовольствие. ВДНХ, Бульварное кольцо – можно долго перечислять места, где ведутся масштабные работы.

Старая Москва, Тверская улица, Кремль, многие другие места — это все столица, которая многогранна и трогает меня до глубины души.

Копировать ссылку
Автор материала: Жаннат Идрисова