Назад
1284

Красная линия Елены Красной

Красная линия Елены Красной

Собираясь на интервью с маркшейдером, услышала вопрос: «А как его зовут?» Пришлось с улыбкой отвечать, что это не фамилия героя будущей публикации, а профессия.

Итак, знакомьтесь — героиня нашей рубрики маркшейдер Елена Красная, окончила Московский государственный горный университет в 2012 году, работает в АО «Трансинжстрой», победитель московского конкурса профессионального мастерства среди молодых специалистов строительной отрасли столицы. В индивидуальном зачете в области подземного строительства она продемонстрировала высокий результат среди конкурсантов. А еще она приятная собеседница, обаятельная мама девятилетней Василисы, заядлый автомобилист и путешественник.

Это не фамилия, а профессия

Маркшейдер — красивое и сложное, как и сама профессия, слово немецкого происхождения. Это специалист, инженер по проведению пространственно-геометрических измерений в недрах земли и соответственных участках ее поверхности в области горного дела (шахта, рудник, карьер) и транспортного строительства (метро, тоннели). Маркшейдеры задают направления, чтобы проходчики знали, куда идти. Неслучайно их считают глазами горняков и строителей.

В моей работе важна точность и аккуратность. От точности маркшейдерско-геодезических измерений напрямую зависит качество работы проходчиков и строителей. Маркшейдер — это практически тот же геодезист, но у него есть допуск на подземные и горные работы.

5fcd245f-9dfb-485b-88f8-e7ff0529bb41.jpg

Бытует стереотип, что это мужская профессия. Сейчас это не совсем так. К примеру, в Москве, где больше строительства, соотношение мужчин и женщин в этой профессии — примерно поровну. А вот в Иркутске, на Дальнем Востоке больше мужчин: там, где разработка, работа в шахте или на карьере — сложнее физически, погодные и климатические условия жестче.

 

Профессия по наследству

В выборе профессии роль сыграла наследственность, можно и так сказать. Бабушка и дедушка по материнской линии в 30-х годах пере­ехали в Москву из Тулы и Курска, здесь и познакомились на строительстве метро, были проходчиками. Бабушка вообще совсем молодой девочкой уехала в столицу, работать начала в 14 лет, приписав себе годы. В шахте, на строительстве мет­ро случился обвал, и ей перебило спину — перелом позвоночника, спустя полгода она заново училась ходить. Папа окончил горный университет по технической подземной разработке. Моя старшая сестра училась в горном университете, у нее экономическое образование.

Я подумала: а почему бы и не горный? Мне было 16 лет, я не знала, чего я хочу, но перед глазами был пример близких. К слову, семейная история с бабушкой меня не отпугнула. Я решила: одно дело — тридцатые годы, и совсем другое — 2000-е.

Проблем с учебой не было благодаря хорошей школе и подготовке. Училась на бюджете. После третьего курса вообще не было сложностей, ведь к этому времени те, кто не хотел учиться, уже отсеялись, остались только проверенные.

Иногда удивляются — москвичка и вдруг такая непростая работа. Да, это профессия овеяна романтикой лишь до определенного возраста. Когда ты студент или только начинаешь работать — это романтика. А потом понимаешь, что есть и оборотная сторона: это стройка, где грязь и трудно, сверху вода, масло машинное, шум, пыль. И на это уже немного по-другому смотришь. 

Но это очень хорошая школа. Я четыре года работала в «Метрострое» на проходке, в тоннеле, под землей. Работала с бригадами проходчиков, следила, как они монтируют, подсказывала направление. Это и сейчас мне интересно.


Страшно? Нет, интересно!

Мой первый спуск под землю случился еще во время практики. Страха не было — наоборот, было интересно. Это произошло на третьем курсе, мы участвовали в программе по обмену студентов, к нам приезжали поляки из политехнического вуза, а мы в свою очередь поехали в Польшу. За недолгий период побывали на трех шахтах.  Не могу сказать, что зарубежный опыт существенно отличается от российского. В шахте работает определенный контингент, он такой же, как у нас. Это настоящие трудяги, разница лишь в том, что говорят они по-польски. Хотя те, кому за сорок, все хорошо говорили по-русски. Проблем с коммуникацией не было, молодые поляки говорили по-английски. Было интересно и весело, потому что это все происходило в наши студенческие годы.

IMG_5751.jpg

Самое яркое впечатление — спуск в угольную шахту на глубину 650 метров, там же в Польше. Это было очень впечатляюще! Поразили современные подземные лифты — так называемые клети, но они герметичные и большие. Быстро, буквально за несколько минут прошел спуск, перемен давления не почувствовали. Трудно было внутри — очень жарко, высокая влажность, практически пар, большой водоприток, — мы там несколько часов провели, и это было нелегко.

К риску привыкаешь, а страх притупляется. Мысль, что ты в зоне риска и опасности, когда спускаешься под землю, конечно, иногда возникает. Но это чувство быстро притупляется, к нему привыкаешь. Мой коллега, в прошлом сапер, говорил, что поначалу, особенно в первые дни, очень боишься сделать неверный шаг, а потом чувство страха уходит. Так и у нас.

Современные средства, соблюдение техники безопасности придают уверенности. Это из числа всем известного на стройке правила — «не стой под стрелой». Люди, которые работают на стройке, знают, где есть опасность, поэтому соблюдение техники безопасности — в приоритете, смотрят за собой и коллегами, чтобы не зайти в так называемые опасные зоны, «не оказаться на линии огня». И это уже входит в привычку.

Особых примет и страхов лично у меня нет. Хотя в шахте услышала, и поначалу даже удивилась, что все говорят не «последний, а крайний». Например, даже уходя в отпуск, скажут, что у меня сегодня крайняя смена. Правила употребления слова «последний» у работающих в шахте строго соблюдается. С какими-то другими суевериями я не встречалась. Но я не работала с горняками, возможно, там есть свои приметы.

Чистая геометрия и способы перезагрузки

Я слежу за геометрическими параметрами. По сути, это чистая геометрия. То есть если мы проходим тоннель, монтируем кольцо, то я говорю, где «надавить» надо, где уйти вправо или влево, сделать наклон. По моему направлению проходчики и ведут работы. Так и при возведении монолита, железобетонной стены, я проверяю параметры.

Периодически я езжу по площадкам, произвожу съемку, например, деформацию поверхности или подкрановых путей на стройке, чтобы проверить параметры. Это позволяет проконтролировать износ машин и предотвратить опасные ситуации на стройке.

Есть у маркшейдера определенный набор инструментария. Сейчас это тахеометр — почти тот же теодолит, но улучшенная версия. Это электронный прибор, куда встроены компьютер и дальномер, все измерения он производит в электронном формате, сразу определяет расстояние. Можно задать программу, зная свое положение, найти определенную точку. Раньше приходилось журналы вести прямо в шахте, все измерения заносить, производить расчеты, было много документации. Сейчас тахео­метр просчитывает все это автоматически, что позволяет в десятки раз быстрее делать работу.

На работу могут влиять и погодные условия. Если работаешь на поверхности в мороз — быстрее садится аккумулятор. Съемку проводить сложнее в дождь, сильную метель — нет видимости. Также задымление может помешать, если в шахте проводятся сварочные работы. Поэтому я заранее договариваюсь со сварщиком о времени съемки.

Апрель — идеальное время для работы на поверхности.  Это время, когда практически нет дождей, нет листвы. Да, не удивляйтесь: иногда проводить съемку мешает зелень, даже требуется человек, который отодвигает руками листву, чтобы провести съемку.

Моя работа связана с большим объемом данных и информации. Конечно, устаю. Особенно в офисе, когда сидишь за компьютером. И я иногда даже жалею, что не курю (улыбается). Потому что человек, который курит, имеет возможность выйти, отвлечься, устроить перерыв.

Мой способ перезагрузки — общение, соцсети, просмотр новостной ленты. А еще очень люблю чай, у меня большая чашка для любимого напитка. Люблю разные сорта — травяные, с добавками, дома и на работе у меня всегда большой выбор разных сортов.

Заварить свежего чаю — еще одна возможность перезагрузиться и дать отдохнуть голове. Да и общение с коллегами тоже помогает восстановиться.

 

Командная работа

В акционерном обществе «Трансинжстрой» я работаю с июня 2016 года. Можно сказать, что попала сюда по приглашению коллеги, который устроился в компанию. Пригласил работать на «щит» (тоннелепроходческий комплекс) на строительство станции «Терёшково». Я на «щите» никогда не работала, а здесь обещали научить. Мне был очень интересен новый опыт, и я пришла за новыми знаниями.

Это командная работа, один маркшейдер не работает. В подземку в одиночку человек никогда не ходит: это опасно, всегда должен быть напарник. И потом, маркшейдеру в одиночку нереально работать, поэтому на объект ходим бригадой по два-три специалиста, обычно — инженер и два рабочих.

Командная работа требует и определенных качеств характера, к счастью, они у меня есть. Мой легкий и дружелюбный характер помогает работать в коллективе. Кроме того, я не капризна и не очень притязательна к условиям работы.

Меня не пугают сложные условия работы: да, на стройке грязь, без этого не бывает, но ничего страшного — переоденусь.

К девушкам и женщинам на стройке относятся хорошо. Да, это в большей степени мужской коллектив. Но если и есть снисхождение к женщинам, то в хорошем смысле. В качестве иллюстрации — у меня тяжелый прибор, плюс штатив, с комплектом оборудования сложно спуститься в шахту. Всегда найдется кто-то, кто поможет.

Я не помню случая, чтобы мне кто-то отказал в помощи. За семь с половиной лет, что я работаю, такого не было. Конечно, это во многом зависит и от коллектива, и от самого человека. Но я почти не слышала, чтобы у кого-то на стройке были конфликты. Мне кажется, что какие-либо менеджеры ссорятся между собой чаще, чем строители.


Про конкурс

Участником конкурса, можно сказать, стала случайно. Но я не жалею об этом. От каждого предприятия выставлялась команда из 3-4 человек. В нашей команде было четыре участника: прораб, инженер по технике безопасности, сметчик и маркшейдер.

Этот конкурс стал моим первым опытом. Меня специально не готовили к состязанию, помогло хорошее знание нормативной базы и то, что я уверенно ориентируюсь в источниках информации. Конкурс состоял из двух этапов — заочный и очный.  В первом этапе, нужно было ответить на вопросы по нескольким темам и сформулировать свои вопросы, чтобы они не повторялись. На очном этапе я ждала командной работы, думала, что мы все вместе будет работать над одним проектом. В этом году у каждого специалиста было индивидуальное задание. В моем было пять вопросов, на них я дала очень подробные ответы. Также каждому из нас на проверку предоставлялась работа другого участника, которую необходимо было оценить и дать замечания.

Конкурс дал возможность пообщаться с коллегами и встретиться с однокурсниками. Это очень позитивный опыт, в том числе и общения. Наверное, не стоит исключать элемент случайности, везения, того, какой соперник тебе попадется. Я справилась, и когда пришло подтверждение победы, в коллективе все меня поздравляли.

О Москве, автопутешествиях и опыте в журналистике

Мне есть чем гордиться. Моя Москва — это опыт строительства на разных объектах.  Самым сложным объектом в моей практике была пересадочная станция метро «Петровско-Разумовская». Она была законсервирована с 1992 года, работы возобновились спустя почти 20 лет. Сложные условия, большой водоприток, плюс — это станция глубокого заложения, 75 метров. Практически во всех этапах строительства станции я участвовала. Также принимала участие в строительстве соседних станций  — «Фонвизинская», «Окружная».

В географии моих объектов есть и станция «Терёшково» («Говорово»), где строились перегонные тоннели. После была работа на строительстве станции «Раменки», где возводили саму станцию и вспомогательные помещения, например, для отдыха бригад, технические помещения.

Профессиональная мечта — это расширить границы, получить новый опыт, возможно, не только в строительстве, а, скажем, в сфере добычи, на разработке. Мне интересно было бы заняться и буровыми работами.

Я не боюсь нового опыта и работы. И этот подход не изменился бы, если бы я трудилась в другой сфере. Кстати, был период, когда я вынуждена была находиться в отпуске за свой счет. И друзья предложили заняться написанием рекламных текстов, писала материалы на злободневные темы, например, о введении системы «Платон», хоккее, о продаже квартир — совершенно не известные мне раньше вещи, в общем, получилось.

Мои любимые места в Москве — это парки и скверы. Мне повезло жить рядом с Лосиным островом, с одной стороны это далеко от центра, но с другой стороны — у меня рядом прекрасный природный заповедник. Я выросла в красивейших местах, лес знаю, как свои пять пальцев. Часто гуляем с дочкой Василисой по этим местам.

Очень люблю Нескучный сад. Когда училась в университете, если у нас были перерывы, или мы прогуливали пары, то проводили время там: рядом Москва-река, чудесные места.

ZIL_0203.jpg

Москва меняется, и эти изменения я принимаю с воодушевлением, а отнюдь не болезненно. Наоборот, понимаю и принимаю их. Некоторые ругают Собянина напрасно: такого количества строящихся объектов не было в Москве никогда. И я как человек, работающий в строительной отрасли, это могу оценить. И как водитель тоже: у нас быстро и активно строятся дорожные развязки и подземные переходы. Может, не все делается хорошо. Но с другой стороны — если бы этого не строилось, Москва давно бы встала в пробках. А так я каждое утро могу легко доехать до работы и вернуться с нее.

Люблю водить машину и автопутешествия. Это ни с чем не сравнимое ощущение дороги и свободы. Ездим на машине в Питер, в Крым, можем махнуть в Ростов-на-Дону. Моя дочь — тоже активный путешественник, приучена к автомобильным поездкам. Люблю места, где я никогда не была. И неважно — крупный это город или нет, близко он или далеко. Предвкушение, что приеду, а там все будет новое — это здорово!

 

Перед красной чертой, или Советы начинающему маркшейдеру

Если посмотреть на себя со стороны… На самом деле это очень сложно. Иногда задаю себе вопрос, какой видит меня мой ребенок? Мне кажется, что я вспыльчивая, люблю, чтобы во всем был порядок. Но я очень отходчивая. Адекватно принимаю критику, излишне не переживаю, когда сама не могу повлиять на ситуацию и ничего не могу изменить.

Фамилия Красная — это фамилия моего папы и дедушки. Возможно, в этом можно проследить некую символику: провести красную линию — значит, установить границы, а маркшейдер как раз и обладает искусством устанавливать границы.

Если моя дочь продолжит семейную династию и станет марк­шейдером, буду не против. Я считаю, что это перспективная работа, поскольку строительство всегда будет, тем более в Москве. Убеждена, что техническое образование не ограничивает, а напротив — хорошо развивает, оно не мешает заниматься рисованием, творчеством, писать. В любом случае — это будет ее выбор.

Не бояться работы — это главный совет начинающему маркшейдеру, который я бы дала. Очень важно вникнуть во все детали, не бояться грязной работы, ведь именно она дает самый ценный опыт. И к такому человеку другое отношение, к нему относятся с большим доверием. Чтобы тебя уважали и слушали рабочие, нужно стоять вместе с ними в той же грязи.

Хочу пожелать своим коллегам-женщинам, работающим на стройке, чтобы их всегда ценили на работе именно как женщин, пусть будет восторженное отношение к нам, это всегда приятно, когда отмечают, что ты женщина, говорят комплименты. С праздником — 8 Марта!

Копировать ссылку
Автор материала: Наталья Черкасова
Интервью
Копировать ссылку