Назад
Московское чудо отца русского модерна
21 октября 2021
436

Московское чудо отца русского модерна

На вопрос «Любите ли вы модерн, так как его люблю я?» вовсе не жду утвердительного ответа, но заранее знаю — равнодушным этот стиль никого не оставит. Так же как жизнь и творчество героя нашей рубрики, которого по праву называют отцом русского модерна и Моцартом русской архитектуры, удивительного человека, построившего сотни зданий в Москве и России, ставшего академиком без диплома архитектора, получившего мировое признание, но окончившего жизнь практически в забвении и нищете. Речь о Федоре Осиповиче Шехтеле.

В рамках Всемирного Дня архитектора предлагаем совершить прогулку в стиле модерн и познакомиться с самыми известными творениями архитектора.

  

Личное дело

Все мы родом из детства. Поэтому давайте начнем с биографии нашего героя. При рождении (7 августа 1859 года) он получил имя Франц Альберт, а Федором Осиповичем стал лишь в 1915 году, приняв православие. Его отец, потомок обрусевших немцев из Саратова, долгое время жил в Петербурге и вернулся с семьей на волжские берега, когда мальчику было шесть лет. В Саратове были корни, брат Франц Альберт — полный тезка нашего героя — и семейный бизнес: доходные дома, несколько фабрик, лавки, лучшая на тот момент гостиница. А еще братья Шехтели любили театр. Особенно креативен был дядюшка Франц, который в городском саду построил летний театр и выступил в роли театрального антрепренера. Как пишут исследователи творчества архитектора, атмосфера саратовской жизни, в которой рос маленький Шехтель, была удивительной и «фееричной». Так что тяга к театральному искусству тоже родом из Саратова.

21g8.jpg

Благополучие семьи внезапно оборвалось, когда умер отец, а впоследствии и дядя, завещав лишь долги. Матушка будущего архитектора вынуждена была оставить детей в Саратове: кто-то из них был даже отдан на усыновление, а старший Франц остался жить в семье купца Тимофея Жегина и получать образование. К слову, с классическим образованием у него как-то не заладилось: ни с гимназией, где несколькими годами раньше учился известный художник Михаил Врубель, ни впоследствии с получением диплома архитектора. Дружба Жегина с Павлом Третьяковым помогла матери Шехтеля уехать в Москву и устроиться экономкой в дом известного мецената.

 

Москва Федора Шехтеля

В 1875 году в гостеприимный дом Третьяковых приехал 16-летний Франц (Федор) Шехтель и оказался в самом центре творческой жизни. Здесь он знакомится с родственником Павла Третьякова архитектором Александром Каминским, автором проекта Третьяковской галереи. Вскоре он поступает на архитектурное отделение столичного училища живописи, ваяния и зодчества. О выборе профессии архитектора, как свидетельствуют источники, он мечтал с детства. Между тем из училища его отчислят с формулировкой «за плохую посещаемость». Будущий зодчий предпочел ремесло постигать на практике. Франц с головой погружается в рисование, иллюстрирует книги, делает плакаты и афиши, даже ресторанное меню, работает в самых разных ипостасях и для театров, и как журнальный график. Снискал славу лучшего виньетиста, подписывая свои работы псевдонимом «Ф.Ш или Финь-Шампань». «Заболевший» театром, Шехтель работал сценографом, декоратором, сотрудничал с известным антрепренером Михаилом Лентовским, с которым построил открытый театр, разработал эскизы декораций и костюмов для праздничного шествия по случаю нового царя императора Александра III, оформлял коронационный альбом «Весна красна».

И все же увлечение архитектурой оказалось сильнее. Благодаря поддержке и связям дома Третьяковых, архитектор-самородок получает первые серьезные заказы. Напомним, что его профессиональному становлению способствовала работа с Александром Каминским, а также сотрудничество с еще двумя крупными московскими зодчими того времени — Константином Терским и Дмитрием Чичаговым. И с 1880-х годов он начинает строить частные дома, загородные усадьбы, позднее и общественные здания, храмы. В 1893 году судьба широко улыбнулась Шехтелю: его, «бездипломника», пригласил построить дом Савва Морозов.

Известно, что свыше двухсот архитектурных работ Шехтеля реализованы в Москве и Подмосковье. Чуть меньше половины из них — сохранились. Мы предлагаем неспешно прогуляться по шехтелевской Москве.

 

Английский дворец для русского купца

Речь пойдет об особняке, построенном Шехтелем для Зинаиды Морозовой. Заказчиком выступил ее муж Савва Тимофеевич, с которым Шехтель уже был знаком: работал над проектом его дачи в Подмосковье. Известный меценат дал молодому зодчему полную творческую и финансовую свободу. В архитектурной практике ему весьма пригодился опыт театрального декоратора — и теперь умение создавать сказочные и фантастические миры он перенес на улицы Москвы. Его виньетки превратились в рисунки оград, фонарей, дверей и балконов.

Вернемся на Спиридоновку, где появился настоящий английский замок. Здесь архитектор, конечно же, потрафил Савве Морозову, который несколько лет прожил в Британии, где учился в Кембридже и постигал основы текстильного производства в Манчестере.

В особняке на улице Спиридоновка, как в настоящем английском замке, появились заостренные башни и стрельчатые окна

Для этого здания Федор Осипович сделал более 600 чертежей и рисунков, вдумчиво и серьезно работал над интерьером и деталями. И по результатам этой работы Шехтель, не имевший официального диплома, в январе 1894 года получил свидетельство Техническо-строительного комитета Министерства внутренних дел на право «производить работы по гражданской строительной и дорожной частям». Но даже после этого не имевший законченного архитектурного образования Шехтель не получил права официально называться архитектором, свои проекты он подписывал словами «техник архитектуры».

В особняке Зинаиды Морозовой, как и полагается в средневековых английских замках, появились заостренные кверху башни, стрельчатые окна и декоративные элементы, словно зубцы крепостной стены. Фасад здания украсили изображения львов и химер. Главный дом он соединил подземным переходом с хозяйственными постройками. Внутри особняка расположил несколько гостиных, столовую, бильярдную, будуар хозяйки, детские комнаты и довольно скромный рабочий кабинет ее супруга (в отличие от жены Савва Морозов предпочитал даже в таком роскошном особняке вести тихую и уединенную жизнь). В интерьерах Федор Шехтель объединил несколько разных стилей: готику, классику, барокко и ампир. Парадный холл украсили деревянные панели с резьбой и росписью, перила лестницы декорировали изображениями змей и фантастических существ. А тогда еще малоизвестный молодой художник Михаил Врубель (вспомнили саратовскую гимназию?) создал скульптуру «Роберт и монахини», а также витраж для холла с изображением рыцаря.

Зинаида Морозова превратила новый особняк в центр московской светской жизни. В ее салоне бывали Федор Шаляпин, Антон Чехов, Владимир Немирович-Данченко и даже члены императорской семьи. После смерти Саввы Тимофеевича Зинаида Морозова продала усадьбу предпринимателю Михаилу Рябушинскому. Новый владелец дома почти ничего не изменил в его интерьерах и внешнем облике. По его распоряжению переоформили только одну комнату — большую гостиную. Сейчас в здании располагается Дом приемов Министерства иностранных дел.

 

Похабные загогулины и бездарные наглые кривулины

Так отзывался об одном из объектов Шехтеля Корней Чуковский, говоря, что давно не видел такой мерзкой пошлятины. Вот его полная цитата: «Ни одной честной линии, ни одного прямого угла. Все испакощено похабными загогулинами, бездарными наглыми кривулями». Возможно, подобная реакция — излишнее доказательство глубины и многомерности архитектурного таланта Федора Осиповича. Современники не особо жаловали модерн, но и равнодушным он никого не оставлял.

Дом на Спиридоновке стал судьбоносным в карьере Шехтеля — на техника архитектуры посыпались новые заказы. А мы приглашаем вас на Малую Никитскую улицу, дом 6, в гости к Максиму Горькому. Но справедливее начать разговор со Степана Рябушинского — промышленника, банкира и мецената, представителя купеческой династии Рябушинских. По его заказу и появилось здесь архитектурное чудо. Степан Павлович поставил перед архитектором задачу — построить дом лучше, чем у Саввы Морозова. А еще ему хотелось, чтобы главный корпус имения находился в глубине участка. Это была непростая задача, поскольку территория будущей усадьбы вплотную прилегала к Малой Никитской улице. Чтобы ее воплотить, Шехтель вывел на красную линию только парадное крыльцо, а дом окружил садом. Этот прием позволил создать воздушное пространство между улицей и особняком, зрительно отодвинув здание вглубь.

IMG_3109.jpg

Строительство дома Рябушинского велось с 1900 по 1903 год. Здесь Федор Шехтель выступил как архитектор, инженер, дизайнер и декоратор. Стены здания облицованы светлым глазированным кирпичом, пожалуй, это и придает зданию легкости и современности. Украшением фасада стала мозаика гигантских орхидей — один из ярких примеров шехтелевского почерка. В создании дизайна внутреннего интерьера вместе с Шехтелем принимал участие художник Михаил Врубель. Некоторые ценители сравнивают этот особняк с творениями Гауди, поскольку здесь все подчинено законам природы и много природных мотивов: двери, ручки, плафоны дома — это водоросли, ракушки, морские коньки, черепахи. Особенно впечатляет парадная лестница, своими мраморными изгибами создающая иллюзию морской волны, которую венчает лампа-медуза. Именно лестница главный акцент во внутренней планировке: вокруг нее и «закружил» архитектор все комнаты, они словно «перетекают» из одной в другую. Интерьер особняка насыщен деталями-символами. При этом в каждой комнате свой рисунок дверей, оконных рам, паркетов, своя потолочная лепнина. Была в доме даже тайная комната — старообрядческая молельня: Степан Рябушинский был из старой веры, а она до 1905 года считалась запрещенной.

Максим Горький, которого после возвращения из эмиграции поселили в этот дом, прожил здесь последние годы. Об архитектурном чуде Шехтеля писатель отзывался довольно сухо, особняк казался ему слишком вычурным и сложным. Он говорил о нем так: «Дом нелеп, но работать можно». И хотя сегодня здесь размещается Дом-музей Максима Горького, знатоки старой Москвы чаще называют его «Особняк Рябушинского».\

 

«И всюду запестрел бесстыдный стиль — модерн…»

Еще одна нелестная характеристика нового стиля — от Валерия Брюсова. Однако именно модерн с легкой руки Шехтеля сразу стал ярким художественным языком московской архитектуры и дал возможность воплощать в реальность самые смелые пожелания заказчиков. Модерн ярко проявил себя в частной жилой архитектуре, его еще стали называть стилем индивидуальностей. Но в этой главе мы поговорим о зданиях нежилого назначения.

И начнем с первой в России типографии в стиле модерн, построенной в 1900 году Федором Шехтелем для «Товарищества скоропечатни А.А. Левенсона». И опять, как в случае с особняком Зинаиды Морозовой, это здание нельзя не заметить, потому что перед нами — настоящий шедевр. Издательский корпус построен в духе северного готического замка с двумя башенками, украшенными орнаментами с изображением чертополоха, здесь свойственные модерну — разнофактурность, эркер, нависающие карнизы и другие удивительные детали. Красоту окон подчеркивает мелкая расстекловка в форме линзы, подобный прием позволяет увеличить освещенность помещения. Производственный корпус выглядит намного скромнее — четырехэтажное здание с огромными окнами и без каких-либо декоративных деталей. Примечателен он тем, что при его строительстве применена новейшая для того времени технология — металлокаркас. Скоропечатня работала до 1917 года. После революции типографию национализировали, а в годы войны закрыли. В 2013 году здесь начали реставрацию, которая вернула объекту тот вид, который замыслил и реализовал архитектор Шехтель.

Еще одна точка нашего маршрута — Камергерский переулок, Московский Художественный театр (МХТ имени А.П. Чехова). С театром, как вы помните, Федора Шехтеля многое связывало. Даже то, что он, как и Станиславский, не получил профессионального образования. Его сближение с Художественным театром случилось не только в силу его профессионального роста, но и благодаря кругу общения с творческими людьми — чего только стоила дружба с Антоном и Михаилом Чеховыми, Врубелем, Левитаном и Серовым. Наконец, логично, что Савва Морозов выбрал для перестройки снятого им для МХТ старого здания архитектора, с которым он работал и был им доволен.

МХАТ.jpg

Как отмечают современники, перемены в театре произошли радикальные. В результате большая сценическая коробка заняла весь бывший двор и существующую до этого сцену. Количество мест в зрительном зале увеличилось до 1300.   Шехтель применил серьезные инженерные решения. Помимо интерьера, спроектировал поворотный круг сцены, карманы для декораций, подсценические трюмы и раздвижной занавес. Архитектор также разработал систему освещения, эскизы светильников. А еще Шехтель придумал фирменный занавес МХТ имени Чехова — оливковые кулисы с изображением чайки, летящей на фоне волн. «Он создал в театре атмосферу серьезности, почтительного и благоговейного отношения к искусству, невольно подчиняющую себе зрителя. Все, от конфигурации и размеров помещений, цветовой гаммы до мебели, светильников и шрифта надписей, подчинено единой цели: созданию особого мира, интеллектуально и эмоционально насыщенного», — писала Евгения Кириченко, историк архитектуры, исследователь творчества Федора Шехтеля.

Следующая остановка на Ярославском вокзале, фасад которого Федор Шехтель оформил в псевдорусском стиле с элементами модерна. Как отмечают исследователи, здание по духу близко традициям вологодской архитектуры, здесь «звучат» мотивы русского Севера, что вполне объяснимо: отсюда поезда уходили в северном направлении. Также зодчий вдохновлялся Московским Кремлем — уж очень напоминает башенка вокзала одну из кремлевских. А вход в вестибюль вокзала отсылает нас к воротам ярославского Спасского монастыря. Традиции русского Севера читаются и в ажурных металлических коньках на кровле, в настенных керамических панно с изображением моржей, белых медведей и чаек — их создали на керамическом заводе Саввы Мамонтова. Помимо Шехтеля, над обликом Ярославского вокзала работали Лев Кекушев, который спроектировал восточное крыло и перроны, художники Константин Коровин и Михаил Врубель — они оформляли интерьеры.

 

Избушка непотребной архитектуры

У каждого из московских домов, построенных Федором Шехтелем для своей семьи, своя и не всегда счастливая история. Сегодня сохранились два его особняка.

В 1896 году архитектор приобрел небольшой участок земли на стыке Трехпрудного и Ермолаевского переулков и на гонорар за особняк Морозова на Спиридоновке построил дом в стиле средневекового замка. Федор Шехтель с семьей прожил в нем 14 лет до переезда на Большую Садовую. Свой дом он шутливо называл «избушкой непотребной архитектуры, который извозчики принимают то ли за кирху, то ли за синагогу». Несмотря на такое едкое замечание самого автора, это ничуть не умаляет красоту и оригинальность здания, которое стало еще одной иллюстрацией стиля модерн. Как и полагается замку, архитектурной доминантой выступает угловая башенка со смотровой площадкой. Окружает особняк кованая решетка с растительным орнаментом. Над входом — мозаичное панно по эскизам самого Шехтеля. В нем зашифрованы разные смыслы: три периода жизни ириса как символ модерна, латинская F и S (Franz и Shektel) и число 96 (год постройки дома). А еще при строительстве дома продемонстрирован один из главных принципов стиля — проектирование «изнутри наружу», когда форму и внешний облик здания задают внутренние помещения. То есть архитектор модерна сначала проектирует «скелет» будущего объекта, который потом обрастает наружными стенами. Отсюда и разные объемы, разные фасады, разные окна — все это диктует внутренняя структура помещений.

IMG_3216.jpg

После прихода большевиков в 1917 году особняк Шехтеля использовали для размещения различных государственных учреждений, сегодня его занимает посольство Уругвая.

В 1910 году Федор Осипович строит для семьи особняк на Большой Садовой — дань классической архитектуре. Один из архитектурных критиков отметил, что «собственный дом Шехтеля — это редчайший пример удачного применения классических ампирных форм в современной архитектуре». Фасад дома состоит из двух частей: слева — одноэтажный объем с проездной аркой и двухэтажная правая часть, ассиметричная по композиции. Декор фасада — гимн московскому ампиру начала XIX века. Правая часть двухэтажного здания украшена торжественным портиком из четырех приставных полуколонн, между ними большое трехчастное окно-портик с изящной расстекловкой. Идея вечной ценности искусства продолжена во фризе с античными фигурами, который расположен над аркой. Он выполнен по рисунку Федора Шехтеля. В центре — Афина Паллада, рядом с ней музы живописи, скульптуры, музыки и архитектуры. Динамика внутренней композиции особняка гораздо живее. Она строится вокруг двухэтажного холла-гостиной. Жилые помещения выходили окнами во двор, который соседствовал с двором здания Московского Архитектурного общества. В этом особняке у Шехтелей часто бывали их друзья художники, литераторы и купцы. С сыном Львом и дочерью Верой дружил Владимир Маяковский.

В 1918 году дом на Большой Садовой был национализирован, зодчий с семьей выселены. «Лихие 90-е» практически уничтожили интерьеры особняка, где поселились бомжи, они и топили камин остатками уникальной мебели, деревянной обшивкой стен. Интерьеры восстановлены силами фонда «Стратегия», которому особняк принадлежит с 1993 года. Родной внук Шехтеля актер Вадим Тонков (хорошо известный по роли Вероники Маврикиевны) передал в особняк на Большой Садовой коллекцию личных вещей деда.

 

Планета по имени Шехтель

Гений русской архитектуры был невероятно трудоспособен. При этом, как вспоминали некоторые из его современников, работал он быстро и казалось легко, словно архитектурные шедевры рождались сами собой между чертежами и бокалом шампанского. Любимчик многих известных людей, водивший дружбу с поэтами, писателями, музыкантами, театральными деятелями, был востребован самыми богатыми заказчиками царской России и удостоен высоких наград. На Всемирной выставке в Париже 1900 года Шехтель был награжден серебряной медалью. Вскоре после этого получил звание академика архитектуры. С 1901 года стал членом, а с 1906 по 1922 годы — бессменным председателем Московского архитектурного общества (МАО). Был почетным членом Общества британских архитекторов, архитектурных обществ Рима, Вены, Глазго, Мюнхена, Берлина, Парижа.

Но вот молодой советской республике его талант не пригодился. Федор Осипович остался в России, отказался от весьма заманчивых предложений иностранных заказчиков, пытаясь найти свое место в новой стране социализма. Но после революции Шехтель оказался практически без работы и средств к существованию. Зарабатывал чтением лекций, в 1918 году получил должность профессора во ВХУТЕМАСе. Однако в качестве архитектора оказался не востребован. Подготовил целый ряд архитектурных проектов, но они не были реализованы. Построен из них только один — павильон Туркестана на Первой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке (1923 год). Шехтель работал в художественно-производственной комиссии Научно-технического отдела Высшего Совета народного хозяйства, архитектурно-техническом совете Главного комитета государственных сооружений. В 1925 году из-за болезни вынужден был оставить работу. Последние годы жил в крайней нужде. Благодаря Луначарскому, архитектор получал пенсию в 75 рублей, которой все же не хватало на содержание семьи. «Я строил всем Морозовым, Рябушинским, фон Дервизам и остался нищим», — писал Шехтель Ивану Сытину. Великий архитектор, стоявший у истоков русского модерна, до конца своих дней скитался по съемным коммуналкам и умер больным и нищим в Москве 7 июля 1926 года. Сегодня по его проектам изучают историю архитектуры, а на небосклоне именем Федора Шехтеля названа малая планета № 3967 — «Shekhteliya», открытая Крымской астрофизической лабораторией.

Копировать ссылку
Автор материала: Наталья Федотова